— Голый Драго шутливо поклонился, и Анна рассмеялась.

Наконец она смогла полностью разглядеть его. Стройная сухопарая фигура — ни грамма жира, ни кусочка дряблой кожи; лицо, щедро украшенное патрицианским носом, с волевым подбородком; черные волосы и глубоко посаженные зеленые глаза, пронизывающие насквозь.

— Добро пожаловать домой, моя госпожа, — уже серьезно сказал Драго, укладываясь рядом с ней на кушетку и привычно устраивая руку на ее груди.

— Ты…? — Она попыталась повернуться набок и посмотреть ему в лицо. — Ты…— повторила она, не в силах вымолвить и слова.

— После побеседуем. Найдем время. А сейчас… — Он порывисто вздохнул и пригвоздил Анну к кровати, поднимая ее руки над головой. — Я слишком долго ждал этого…."

"Возвращение в реальный мир требовало сил, а они иссякли. Пусть только сон, пусть галлюцинации, но Анне нравится пребывать в сказочном мире, с этим человеком, наслаждаться близостью с ним и дарить ему всю себя без остатка. Сколько времени они провели вместе, она не ведала, ибо все остановилось и замерло, остались лишь руки Драго, его страсть, и он сам внутри нее. Анна сжимала бедра, не желая его отпускать, а он и не стремился покинуть ее, продолжая любовное танго. Она выгибалась и стонала, царапала его спину и обнимала ногами. Силы покидали Анну, но Драго поил ее из старинного кубка, содержимое которого имело странный вкус, но заставляло снова кидаться в любовный водоворот с удвоенной страстью. То, что кубок появлялся из ниоткуда в руке любовника и отправлялся в никуда, нисколько ее не пугало. Мозг Анны лишь отмечал эти события и относил их в разряд должных.

— Пока достаточно, — сказал Драго, внезапно прекратив страстный поединок. — Иначе завтра ты не сможешь ходить, моя госпожа.

— Поговорим? — неуверенно предложила она.

— Потом, — пробурчал Драго. — А теперь спи…

— Меня могут хватиться в замке, — слабо запротестовала она.

— Исключено, — веско отрезал он. — Я перенесу тебя в твою спальню. Спи, моя госпожа… — Он слегка провел по лицу Анны, погружая ее в сон. Глубокий и спокойный.

Драго любовался спящей в его объятиях женщиной, обретенной только сегодня. Тогда, месяц назад, он вызвал домой Виолетту, смутно понимая, что происходит, пока в своем кабинете не добрался до головы Сержио. Там в одной куче были перемешаны интегралы и матрицы, преферанс, сильная, почти щенячья, привязанность к Виолетте и нежная забота о маленькой девочке.

Драго мысленно обратился к Лючии:

— Кажется, у нашего жениха внебрачный ребенок. Спроси Виолетту!

— Это племянница, — последовал ответ через минуту. — Дочка старшего брата.

Он заглянул поглубже, в отдел, ответственный за память, и почти сразу же увидел злое лицо мужчины и красивую женщину. Но красота поблекла от печали и грусти.