Я пока приготовлю… — он быстро прошёлся по куxне, осмотрел шкафы, заглянул в холодильник, а потом закончил: — Глинтвейн. Специальный, противопростудный. Хотя подожди. Ты ела? Ну конечно, нет. Значит, сначала еда. Угу… Так, ты ещё здесь? Мне самому тебя переодеть? Я только за…

Вот тут я зашевелилась. Даже заторможенным умишком я догнала, что с него станется исполнить «угрозу».

Εду он мне принёс прямо в постель. Я попыталась возразить, но Матвей мне сообщил, что он до сих пор на взводе после поисков и попросил не заставлять его применять силу. Его строгий голос вызвал совершенно неожиданный и несвоевременный отклик. Я смутилась и слегка покраснела, надеясь, что он этого не заметит. Заметил или нет, не знаю. К счастью, комментировать не стал.

В итоге я ела яичницу, завернувшись в одеяло. Потом также пила глинтвейн.

Чуть позже, когда всё было съедено и выпито, Матвей устроился рядом и предложил:

— Поговорим?

Я кивнула. Да, поговорим. Теперь, когда состояние тела не забирало на себя всё внимание, ужас от потери Матвея ушёл, и отогревшийся мозг начал более-менее соображать, я жаждала разговора, как никогда.

— Почему ты сказал, что искал меня по всему городу? Ведь это я тебя потеряла. Я была в твоей настоящей квартире и в баре. Мне сказали, что ты уехал путешествовать. Здесь твоих вещей тоже нет. И утренняя записка с этой странной фразой про то, что больше в моей жизни не будет врунов…"

"— Так, я не понял. Ты что это себе надумала? — нахмурился он. — Когда я писал про врунов, я имел в виду, что планирую открыть тебе всю правду. Решил, что больше не собираюсь с этим тянуть. Как ты вообще могла подумать, что я мог куда-то уехать без тебя? Малышка, мне казалось, что ты за это время узнала меня дoстаточно хорошо.

— Как оказалось, я вообще тебя не знала, — проворчала я.

— Я не об этом. Как раз таки здесь с тобой я был именно самим собой. Вот тот, кого ты видела в этой квартире каждый день, — и есть настoящий Матвей. Впрочем, ладно. Как я понял, ты опередила меня и самостоятельно выяснила всю правду. Каким образом? Ведь я совершенно точно знаю, что у Инги ты имя шефа не спрашивала. Иначе она бы мне об этом сказала.

— Я нашла в сумке пoтерянную записку с телефоном и адресом. Подожди-ка. То есть ты был готов, что я в любой момент могу узнать, что шефа зовут Матвей?

— Да. Я попросил Ингу не говорить тебе моего имени, но ответить, если ты задашь прямой вопрос.

— Не понимаю, Матвей! Зачем ты вообще скрывал от меня, что совсем и не бармен? Нет, поначалу понятно. Но потом, когда решил, что хочешь быть со мной?

— Ох, малышка. Я же тебе объяснял тогда, когда ты пришла в бар с подругами. Едва только ты поняла, что я тебе по-настоящему нравлюсь, ты испугалась.