Девушка хотела успокоить его, но Маскарон только сильнее разволновался.

– Уходи! – сказал он, стиснув зубы. – Уходи, пока не поздно.

– Все будет хорошо, – утешала его Габриель. – Мой муж приедет за нами. Он спасет нас обоих.

Глаза Маскарона расширились, а потом закрылись.

– Он еще хуже, чем Фуше, – сказал Маскарон. – Он ненавидит меня, и теперь я знаю почему.

– Что ты такое говоришь?

Когда в замочной скважине звякнул ключ, Маскарон провалился в забытье. Габриель выпрямилась и повернулась к своим тюремщикам. Девушка знала, какой у нее вид в мужском наряде. Целую неделю она ходила и спала в этой одежде. Ей не предлагали переодеться, а она не унизилась бы до того, чтобы попросить о какой-либо услуге. Но, несмотря на внешний вид, Габриель вела себя как герцогиня. Ее голос был таким же властным, как и выражение лица, когда она произнесла:

– Я требую, чтобы вы объяснили, почему меня здесь держат.

Стражи были крепкие, крупного телосложения и легко могли сойти за местных жителей. Но акцент выдавал их. Это были не нормандцы, а отребье из подворотен Парижа. В другой ситуации Габриель испугалась бы их габаритов и свирепых лиц, но в течение недели, которую девушка провела здесь взаперти, стражи относились к ней с почтением, которое, как она думала, внушил им кто-то старший по рангу. Габриель гадала, был ли это Фуше.

Беззубо ухмыльнувшись, страж, который был крупнее, взял девушку за талию и отодвинул в сторону. Габриель не стала сопротивляться или пытаться помешать тому, что, как она знала, должно за этим последовать. Однажды она уже пыталась прибегнуть к силе и поплатилась за ошибку тем, что ее целый день держали отдельно от Маскарона. Девушка больше не хотела навлечь на себя подобное наказание. Но в глазах Габриель вспыхнул огонь, когда с жестяной чашкой в руках в комнату прошаркала сутулая фигура. Врач пришел, чтобы накормить отравой своего пациента.

Габриель стиснула зубы и топнула ногой."

"– Ты, убогое подобие человека! – с яростью набросилась на него девушка. – Я бы не доверила тебе лечить и кошку, не говоря о человеке.

Бедняга замешкался и задрожал, но ничего не ответил.

Подстрекаемая его молчанием, Габриель в гневе закричала:

– Ты не врач! Ты не человек! Ты лицемерный малодушный червь! Вот кто ты!

Эта тирада развеселила тюремщиков, и они расхохотались. Габриель перевела на них горящий взгляд. Убийственные проклятия, оригинальные мрачные эпитеты, способные уничтожить насмешников, вскипали у нее на языке. Девушка с трудом проглотила их, напомнив себе, что она герцогиня Дайсон.

– Черт! Черт! Черт! – сказала она и топнула ногой.

В этот момент доктор, едва не упавший на своего пациента, издал приглушенный звук.

– Это совсем не вредно, – произнес он и протянул жестяную чашку. Его руки дрожали.