Покосившись на ключи, протянутые ей на широкой ладони, Наталья отрицательно качнула головой и, вздохнув, сказала:

– Пусть кто-нибудь из вас за руль сядет. Я немного выпила.

Понятливо кивнув, один из охранников уселся за руль и, запустив двигатель, с явным удовольствием прислушался к мощному урчанию, раздававшемуся из-под капота. Чуть улыбнувшись наивному удовольствию, промелькнувшему на лице парня, Наталья села на пассажирское сиденье и, откинувшись на подголовник, коротко скомандовала:

– Поехали.

Осторожно выведя кабриолет с парковки, охранник вырулил на магистраль и уверенно повёл машину в сторону Подмосковья.

Откинувшись на сиденье, Наталья задумчиво смотрела на пробегающий мимо пейзаж, механически накручивая на палец прядь своих волос. Разговор с Максом заставил её резко пересмотреть своё отношение к свадьбе вообще и к нему в частности.

Как и у любого представителя золотой молодёжи, у Натальи была только одна проблема. Так называемые династические браки привели к тому, что элита империи начала превращаться в закрытое сообщество, где к третьему поколению все браки стали почти близкородственными.

Отлично понимая, чем может грозить подобная изоляция, элита негласным решением начала принимать в свой круг так называемых купцов. Людей от крупного бизнеса, благо деньги их интересовали мало. Именно такой брак и предстоял Наталье. Но как оказалось, Максим был совсем не тем, за кого она его принимала.

Проведя в раздумьях всю дорогу до дома, она решила обсудить эту проблему с отцом. Мать, эффектную внешне, но недалёкую умом женщину, она в расчёт не брала, тем более что её вообще дома не было. В очередной раз, получив от мужа изрядную сумму денег, она укатила за границу, отдыхать.

Хотя, от чего успела устать, ни Наталья, ни её отец так и не поняли. Вернуться она должна была только через три дня, к назначенной дате.

Едва дождавшись, когда машина въедет во двор, Наталья выскочила на чисто вычищенный асфальт двора и бегом влетела в дом. Стремительно взбежав по лестнице, она прошла к кабинету отца и, из вежливости стукнув в створку красного дерева тщательно ухоженными ногтями, решительно вошла в кабинет.

Сидя за старинным резным столом, господин Кручинин что-то быстро писал на листе роскошной, с цитрусовым запахом бумаги.

Увидев дочь, он отложил золотую ручку и, перевернув исписанный лист, спросил, заметив, что она расстроена:

– Что случилось, Татошка?

Наталья была единственным ребёнком в семье, и её детское прозвище отец всегда произносил с изрядной долей тепла. Присев в глубокое, мягкое кресло, она задумчиво посмотрела на отца, не зная, с чего начать. Наконец, приняв решение, она тихим голосом рассказала отцу о сегодняшнем разговоре с Максом.