Не могу я к своим друзьям имперского шпика приставить. Не получится. Сам же его и сдам."

"– Сдай, – неожиданно улыбнулся Художник. – Сам себе и своим дружкам приговор подпишешь. А сделаешь, как прошу, и друзья твои жить будут, и все те, кому ты помочь хотел. Я одного не пойму, чего ты упрямишься? Ну будет там ещё один наш человек, и что? Думаешь, их раньше там не было? Были, тёзка. Поверь старику на слово. Были. Так что заканчивай свои страдания, и давай делом заниматься.

– Что ещё от меня потребуется, кроме введения вашего человека в «гнездо»? – мрачно спросил Пашка.

– А ничего больше. Работай, развлекайся, обеспечивай своих друзей товарами. Живи, одним словом.

– Легко сказать, – вздохнул Пашка.

– Так мы договорились?

– А разве вам моего слова достаточно будет? – криво усмехнулся Пашка.

– А чего ещё? – не понял Художник.

– Я думал, заставите договор кровью подписать, – не удержался Пашка от шпильки.

– Не волнуйся, твоей крови у нас и так больше чем нужно, – рассмеялся в ответ старик. – Не нужна мне твоя подпись. И так разберёмся. А вообще, я всегда считал, что у меня нимб вместо рогов.

– А на рогах нимб держится крепче, – ответил Пашка.

Удивлённо смотревший на него старик вдруг залился весёлым, от души, хохотом.

* * *Наталья умудрилась посадить свой самолёт на крошечный пятачок земли, свободный от кустов и деревьев. Заглушив мотор, она обернулась и, посмотрев на мужчин блестящими от возбуждения глазами, весело спросила:

– Что дальше?

– Сейчас разгрузимся, приготовим всё к переходу. А вы пока самолёт заправите, чтобы он всегда был к вылету готов. Потом его спрячем и пойдём искать место для ночлега, – старательно пояснил Степаныч.

– И долго нам топать? – вздохнула она.

– А вот об этом у папы спросите, – улыбнулся Степаныч.

– Пап? – повернулась Наталья к отцу.

– Не знаю, – улыбнулся Кручинин. – Здесь слишком сильно всё изменилось. Думаю, денёк-другой побродить придётся.

– Плохо, – вздохнула Наталья. – Не люблю я пешком ходить.

– Ничего, для разнообразия можно и пешком походить, – усмехнулся в ответ Кручинин.

Испустив тяжёлый вздох, явно притворный, Наталья открыла дверцу кабины и решительно выбралась на улицу.

Рядом с ней моментально вырос Степаныч, сжимавший в руке пистолет. Внимательно оглядев близлежащие кусты, он сделал своим подчинённым знак, что можно начинать выгрузку, и парни сноровисто принялись вытаскивать из багажного отделения вещи.

Получив у них канистры с бензином, Наталья принялась старательно заправлять бак. Залив топливо под самое горлышко, она тщательно закрутила горловину и, дождавшись, когда охранники закончат разгрузку, снова запрыгнула в кабину.