Впрочем, быстро подрезал моей радости крылья. – Возможно, ты подарила мне пару недель жизни. Но больше никогда так не делай.

Внутри что-то оборвалось.

Не спасла. Лишь растянула все.

– Почему? – взвыло мое отчаяние.

– А если бы процесс захватил и тебя? – в свою очередь спросил Ран.

– Разве так бывает?

– Мы этого точно не знаем, – устало вздохнул маг.

Стало стыдно. Я едва не сделала хуже, чем уже есть.

Невольная мысль, правда, все же вспыхнула: у деда, у ректора да мало ли еще у кого много заключенных в кулонах, их можно использовать, это будет даже гуманнее, и Ран проживет дольше… Но он никогда на такое не пойдет и мне не простит, если проверну все за его спиной. И если я хотя бы задумываюсь об этом, чем я лучше свихнувшегося дракона?!

Всхлипнув, я зарылась лицом в подушку.

– Я люблю тебя, – прошептала почти беззвучно.

Вряд ли он слышал…

– Я умираю, Соня, – хрипло напомнил харз Аадор. – Этого не изменить. Смирись.

– А я тебя не отпущу, – заявила упрямо.

Сверху раздраженно фыркнули и разговаривать со мной больше не стали. Каждый остался при своем мнении.

А утро началось с грохота в дверь."

"Я горестно замычала, пошевелилась, осознала, что само по себе безобразие не прекратится, и откопалась из плена одеял. Мамочки, рань какая несусветная! Кого там еще принесло? Стучат так, будто задались целью вышибить дверь.

Шаги… И не по лестнице. Веоран шел из кабинета.

Можно было уже не вставать, но сон упорхнул окончательно, а беспокойство усилилось. Пришлось заворачиваться в халат, обуваться в мягкие тапочки и, отчаянно зевая, плестись в холл.

Если там какая-нибудь ерунда…

Хотя нет, лучше пусть будет ерунда.

На пороге стояла целая толпа. Бледный и грязный дракон, злобный ректор, пятеро невозмутимых Алмазов, кто-то из преподавателей… За их спинами нервно маячили близнецы, и Хия обнимала себя за плечи. Бедная, ей за последние сутки многое пришлось перетерпеть.

– Что-то случилось? – обозначила свое присутствие я.

Кожу оцарапал холодок. Драконье чутье уже знало: случилось.

Ран обернулся и… утер кровоточащий нос. Рахайлы в этот раз были ни при чем. И губа у него оказалась разбита.

– Они говорят, что это я создавал пентаграммы и убивал студентов, – буднично пояснил профессор.

Перед глазами поплыло. Я покачнулась и только благодаря драконице сохранила равновесие. Пелена рассеялась, но пришло видение. Воспоминание. Я возвращаюсь с поисков мамы, Веоран стоит у ворот академии. Вроде как меня встречает. И что-то колдует. А потом выясняется, что кто-то мастерски нарушил защитное плетение. Кто-то, кто знал, как оно устроено.

Дышать стало трудно. Воздух, врывающийся в легкие, казался раскаленным.

Нет! Просто нет.

Он не мог этого сделать. И мне плевать на все в мире доказательства.