Не так давно Ольга уже видела всё это!

Осознание случившегося лишило сил.

Не может быть! — подогнулись колени.

Женщина села в кресло и достала мобильный телефон. Отсутствие сети подтвердило страшную догадку и дало возможность увидеть своё лицо на дисплее выключенного телефона.

Своё лицо, — немного успокоилась Ольга, ощупывая щёки, нос, шею. Но сердце принимать очевидное отказывалось. Разум терзала мысль — в какое время она переместилась в этот раз? Любой исход казался пугающе предсказуемым.

Цепляясь за стену, Ольга с трудом осилила подъём по лестнице из полуподвала и толкнула дверь в зал церкви.

В нос ударил запах свечной гари и чего-то неприятного, приторно-сладкого, тошнотворного.

Она окинула взором пустой зал. Мутный вечерний свет лился сквозь узкие стрельчатые окна храма.

На движение сбоку от входной двери сознание Ольги отозвалось молниеносно — по спине побежали мурашки; тело обдало мертвенным холодом.

На полу спиной к ней, у тумбы под ящик для сбора пожертвований, сидел плохо одетый сгорбившийся щуплый мужчина. Он держал кованую ёмкость с монограммой Христа верхом вниз и размеренно её тряс.

До Ольги долетели недовольные слова:

— …не отвергни меня, отчаянного и во грехах погибающего…

Едва заметное пламя в свечном огарке, стоящем рядом с ним, трепетало от гуляющего по церкви сквозняка.

Ольга догадалась, что перед ней ночной сторож и занимается он отнюдь не благовидным делом. Отступив к колонне, размышляла, как незаметно пройти мимо него на улицу. Неужели предстоит спрятаться и ждать утра?

Из прорези ящика для пожертвований на каменный пол со звоном выпала монета и откатилась в сторону. Бросив ящик, мужчина рванулся за ней.

Ольга отшатнулась за колонну, чем и привлекла внимание воришки. Онемела, когда его горящие азартом глаза остановились на ней.

Может, это не сторож, а пробравшийся в церковь грабитель? — мелькнула запоздалая мысль. Хотя, тот бы уже давно унёс ящик для пожертвований, попутно прихватив что-нибудь ещё.

— Благословенная Дева Мария! — вскрикнул мужчина.

Она вжалась в колонну, держа его в поле зрения, соображая, успеет ли добежать до алтаря и схватить подсвечник.

"Воришка сделал в её направлении несколько шагов. Не спуская с неё округлившихся глаз, опустился на колени и сложил ладони в молитвенном жесте. Торопливо заговорил, глотая окончания фраз:

— Вонми гласу моления моего… Не презри мене, отчаяннаго и во гресех погибающаго… Помилуй мя, кающагося во злых делах моих… — сдавленный голос вибрировал от волнения.

Ольга молчала, не решаясь сдвинуться с места, раздумывая как поступить. Мужчина не выглядел опасным. Скорее напуганным до смерти и растерянным.