Далее предстоит, пожалуй, самое сложное — поездка в швейное ателье и выбор траурного платья и верхней одежды. Затем она отправится в пассаж за остальными покупками. Рассчитывая купить всё полагающееся в одном месте, она должна успеть вернуться в дом на Олдерсгейт-стрит до наступления вечера.

Также Ольга собиралась заехать в книжную лавку Хуффи Уорда. Встреча с Эшли может многое прояснить. Как вынудить женщину довериться незнакомке и рассказать о событиях того трагического вечера, пока не знала.

На столе её ждал завтрак. Под салфеткой она нашла яйца по-шотландски, лепёшки, сливочные конфеты, печенье.

На горячей плите стоял заварочный чайник со свежезаваренным чаем. В маленькой кастрюле — тёплая овсяная каша.

Вымыв за собой посуду, женщина поднялась на второй этаж.

Комната, в которой некоторое время назад жила Шэйла выглядела уныло. Укрытая чехлами мебель, голые пол, стены… В шкафу, комоде, тумбочке, секретере пусто. В ванной комнате порядок и чистота. Как видно, миссис Макинтайр комнату больше не сдавала.

Ольга вернулась в гостиную и метнулась к пианино. Завладев жестяной коробкой из-под печенья, уселась на софу.

Высыпав содержимое на плед, пересчитала банкноты в пачке и монеты в мешочке.

Без малого три тысячи фунтов стерлингов, — улыбнулась довольно, отложив деньги в сторону. Документы, принадлежащие Шэйле, также убрала. Необходимо их вернуть. Как? Вопрос интересный.

Ольга не смогла выбросить так и не использованный билет в вагон первого класса на курьерский поезд от Лондона до Дьеппа. Повертев в руке, положила в коробку, как и золотую цепь от проданного брегета, и серебряную ложечку для Леовы. Очень скоро она понадобится.

Внимательно изучила завещание и «паспорт» на имя двадцатисемилетней Авелин Ле Бретон из коммуны Лузиньян во Франции. Теперь Ольга — дочь адвоката Клода Бошана из Анже и его супруги Анриетты де ла Рюи из семьи нантского судовладельца. Также она вдова сорокачетырёхлетнего судебного чиновника-нотариуса Модеста Ле Бретона. Через четыре месяца будет год как он умер.

Ольга вздохнула. Соблюдение срока траура ограничивало выбор гардероба. Много ли нужно нарядов вдове?

Ну и ладно, — легко согласилась она. Чёрный цвет ей к лицу. Пока не смоется загар, полученный при посещении солярия, она не будет выглядеть мертвенно бледной.

Она перебирала скромное «приданое» француженки. Крупный овальный золотой медальон* с сапфиром станет единственным украшением на траурном платье. Находясь на пике популярности, он состоял из двух частей и содержал в себе портрет умершего мужа Авелин и прядь его волос. Сколько она ни всматривалась в лицо покойного «мужа», но так и не смогла проникнуться к нему хотя бы жалостью.

Был и нет, — захлопнула крышку медальона.