— Милисенту Бьорн никто не смеет трогать, понял? Я слов на ветер не бросаю."

"Длинный закивал, что-то в тихих словах шатена, которые я не успела разобрать, его сильно напугало. Очевидно, право дотрагиваться до меня Шортер оставлял за собой, потому что все эти дни прохода мне не давал, бесконечно попадаясь на моем пути. То обнимал в коридоре, подкрадываясь сзади, то просто шел рядом, когда мы с Хезер возвращались домой. И в обеденном зале по-прежнему сидел рядом, упорно не реагируя на намеки своих товарищей, что связываться с чернью недостойно благородного лорда. От него быстро отстали, решив, что Шортер чудит или шутит.

— Всем передай! А теперь вон пошли! — отчеканил он и отпустил долговязого, пнув на прощанье его под зад.

Хлыщей словно ветром сдуло. Финч отряхнул руки, улыбнулся, отвесил мне шутливый поклон и бросил:

— Я, пожалуй, тоже испаряюсь. Хорошего вечера! — и да, мелькнув за деревьями, Родерик нас покинул, оставляя наедине.

Боги мои пресветлые! Наедине с Шортером! Этого мне только не хватало!

— Ты что следишь за мной? — выпалила я.

— Приглядываю, — ответил шатен без тени смущения.

— Я не нуждаюсь в няньках!

— Зато нуждаешься в защитнике и покровителе, маленькая Лисси… — он шагнул ко мне и обнял за талию, притянув к своему горячему телу.

— Пусти! — зашипела я, тщетно пытаясь сбросить его руки и хоть на шаг отскочить от Шортера.

Не тут-то было! Держал он крепко, прижимался тесно, да еще и умудрился носом зарыться в волосы.

— Как же ты пахнешь, крошка! Весь день об этом мечтал! — почти застонал шатен.

Я собиралась высказать ему нечто колкое, язвительное и поистине хамское, и в этот момент его губы накрыли мои, а язык ворвался ко мне в рот.

Чудовищно! Мерзко! И до головокружения противно! Шортер извивался, стонал, сопел и терся об меня всем телом. Омерзение достигло апогея, и каблучок моей туфельки впечатался в его стопу, а когда шатен застонал уже от боли, запрыгав на одной здоровой ноге, я приласкала его сверху сумкой, в которой несла взятый в библиотеке справочник по магическим артефактам древности.

Тело Люка упало к моим ногам. В этот момент я по-настоящему испугалась. Тренировки — это здорово, отец старался меня подготовить ко всему, но еще никогда в жизни мне не приходилось убивать человека.

— Эй, Люк! Люк! — я встала на колени и склонилась над ним, чтобы послушать, бьется ли его сердце.

Оно билось, хрюкало и давилось смехом.

— Ты глупышка, Бьорн! — прошептал он. — Такая сладкая… Такая нежная… И такая неопытная, что тебя любой обведет вокруг пальца.

Любой не любой, а момент, когда руки шатена вновь потянулись ко мне, усекла. Быстро вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону.

— Катись к проклятому богу, Шортер! — прошипела я, направляясь прочь.