Не знаю, сколько проходит времени, но у меня уже руки жечь начинают от постоянного трения ножом о ржавые кандалы, но к счастью, мои усилия срабатывают. Я все же подпиливаю их достаточно для того, чтобы с силой дернуть и разломать пополам этот ужасный механизм, и сразу же отбрасываю от себя кандалы подальше, наконец, чувствуя себя свободной.

Быстро по сторонам осматриваюсь. Вокруг слишком много народу, чтобы я просто могла сбежать, поэтому я максимально затаиваюсь, сливаясь с толпой таких же рабынь как и я,  стараясь стать собственной тенью, чтобы меня даже никто не заметил."

"Глубокой ночью свита укладывается спать. Засыпают слуги и даже маленький Тай, разносящий хлеб, уже сопит на боку. Улеглись все, но только не я.  Я лежу на холодной земле и выжидаю время. Точно дикий зверек я жду удобного момента, пытаясь хоть как-то согреться в этой морозной ночи.

Когда я уже готовлюсь сделать отчаянный шаг к побегу, из-за скалы до меня доносится какой-то треск, и уже через минуту с ужасом вижу, как на нашу свиту набрасываются какие-то жуткие дикари. Они появляются словно из ниоткуда, сразу же начиная хладнокровно убивать все живое на своем пути.

Их страшные черные морды все измазаны в крови, а в руках блестят острые кинжалы. Они издают истошный крик, вспарывая животы еще спящим воинам и не успевшим отойти от шока слугам.

От разом охватившего меня ужаса я даже закричать не могу. Я не видела такого даже в самых страшных фильмах ужасов, а то, что сейчас твориться прямо у меня на глазах, трудно представить наяву.

Изверги режут и открывают руки, беспощадно вспарывают животы и буквально раздирают рабынь на части. Свита Алихана уже через несколько секунд поднимается, давая жесткий отпор нападавшим. Они распиливают дикарей как мясо на рынке, разрезая их пополам и снося им головы.

Все это похоже на какой-то жуткий кошмар, который все никак не заканчивается. Ни разу в жизни я не испытывала такого страха как сейчас. Меня тут же тошнит, когда я вижу, как радуется один из воинов Алихана, нанизав чьи-то кишки на меч, а второй умывается кровью своего убитого врага.

Мое дыхание сбивается, когда в какой-то миг мне на лицо брызгает чья-то кровь, и перед глазами всего на секунду все становится кроваво-красным.

Я тут же кандалы свои перепиленные отбрасываю, и несусь, куда глаза глядят. Я бегу босая по каменистой дороге, совсем не замечая жуткой боли в ногах и усталости в теле. Адреналин дает мне сил и избавляет от чувства боли, заставляя работать в экстренном режиме выживания.

Не знаю, сколько проходит времени, но я не останавливаюсь, пока ни добираюсь до каких-то густых кустов и пробираюсь в их зарослях, проталкиваюсь локтями, и больно царапая свое лицо колючими ветками.