Этот случай стал известен из-за личности преступника. Кто предоставил сведения прессе? – Саша посмотрела на меня: – Как думаешь?

– Наверное, некий сотрудник сообщил журналистам, – предположила я.

– В точку, – кивнула Александра. – Теперь представьте, сколько бандитов оказались на свободе благодаря жадности тех, кто должен был их ловить, отправлять под суд и охранять. Хорошо, что в конце концов навели порядок. Евгения пропала как раз в пресловутые девяностые, и Смирнова не пойми откуда взялась в то же время.

– Если согласимся с тобой, – тихо произнес Степан, – то станет понятно, почему у Риммы Владимировны такая странная биография, в которой белые пятна и отсутствуют сведения о детстве и юности.

Саша кивнула:

– Могу еще предположить, что спасением Евгении занимался непрофессионал, поэтому он наделал массу ошибок. В особенности умиляет прием восемнадцатилетней Смирновой на должность врача-акушера.

– Есть два варианта, – объявил мой муж. – Или покровитель Евгении – из города Хвалынова, или он из руководителей области, где находится Михинск, или сидит выше и имеет связи в разных местах. Возможно, Кострова была его любовницей, внебрачной дочерью или сестрой.

– Жаль, что все наши рассуждения – только догадки, – вздохнула я.

– Есть еще кое-что, – остановила меня Саша.

– Что именно? – насторожилась я.

– Евгения родилась в тысяча девятьсот шестьдесят третьем, – затараторила Саша, – пропала в девяносто пятом. Тридцать два года ей тогда было. Значит, сейчас мадам слегка за шестьдесят. Похоже, жизнь женщины была клубком вранья, – усмехнулась Саша. – И размотать его непросто.

– Итак, что имеем, – нахмурился Степан. – Если кратко, то Евгения Кострова халатно отнеслась к Ирисовой, и та умерла. А вот младенец выжил. Какова его судьба? Как Лидия Саркисова узнала, что Смирнова – это Евгения? Давайте предположим, что Лида искала убийцу Натальи и нашла. Где сейчас Саркисова?.. А куда подевался Никита? О нем нет никаких сведений. Если мы подозреваем, что Кострова стала Смирновой, то кто ее родители? Вдруг отец или мать еще живы? Вероятно, им что-нибудь известно о той истории.

– Охо-хо… – вздохнула Саша. – Мне потребуется некоторое время для поиска ответов.

Степан посмотрел на часы:

– Засиделись мы. Пора по домам.

Глава двадцать пятая

– Ну и хорошо, что люстра кокнулась, – рассмеялся муж, – могу наконец сказать правду: она мне никогда не нравилась.

Я изумилась:

– Ты же пришел в восторг, когда ее увидел! Сказал: «Вилка, замечательный выбор!»

– Как ты поступишь, увидев меня в прихожей… ну, например, с одноногой табуреткой цвета пьяного поросенка? – осведомился муж, разламывая котлету вилкой.