Лукрецкий оставался спокойным и расслабленным, а этот Константин выглядел абсолютно равнодушным и беспристрастным. Только в какой-то момент чуть склонил голову, словно, в знак покорности. - Дорогая, это Константин Захаров. Он поможет уладить все юридические формальности, связанные с помещением.

- Ты перепишешь на меня недвижимость? - уточнила. Нет, было множество других юридических формальностей вроде открытия нового юридического лица, но я почему-то подумала о смене собственника. Было бы неплохо. В конце концов, если я сплю с оборотнем, можно с него что-то поиметь.

- Если потребуется, - невозмутимо сообщил Демьян.

Я внимательно вглядывалась в его лицо. Вообще, ничего. Ни злости, ни раздражения. Словно, я попросила дать мне пару тысяч на новую блузку.

- Константин, обращайтесь ко мне, пожалуйста, Влада, - я протянула руку, тот с явной неохотой ее легонько пожал. Вернее, попытался пожать.

С моего оборотня в этот миг слетела вся сдержанность, он резко дернул меня на себя, разрывая тактильный контакт, и зарычал при этом.

- Демьян? - меня напугала такая реакция любовника. Он говорил, что ревнив, но кроме единственной вспышки прошлым утром при упоминании моего супруга ничего такого за ним не замечала.

- Без. Рук. Влада. Тебя. Не. Должен. Касаться. Другой. Мужчина, - прорычал он. - Во всяком случае, у меня на глазах, - чуть спокойнее продолжил он. Константин при этих словах, словно, постарел. Как-то весь сжался и ссутулился, стараясь стать незаметным.

- Хорошо, - спокойно согласилась. Не слишком большая уступка.

Пыталась анализировать собственное мироощущение. Реакция оборотня меня не напугала, скорее, удивила. Я оставалась довольно спокойной, наверняка зная, что мне Лукрецкий вред не причинит.

Опять знания и чувства на уровне подсознания. Вот это раздражало. Навязанность раздражала. А с другой стороны, никто не может объяснить природу чувств. Мы не можем влюбляться благодаря расчету или здравому смыслу. Чем хуже чувства к оборотню, вызванные парностью, обычных? Ответа на вопрос не знала. А самое забавное, знать не хотела. Я почти смирилась, а вот это уже страшило. Слишком быстро все происходило.

- Приношу свои извинения, альфа, - не поднимая головы, произнес Захаров. - Этого больше не повториться.

- Естественно, больше не повториться, - согласился Лукрецкий, полностью справившись с собой, - ты уволен. Поехали, детка, - оборотень подтолкнул меня в сторону машины. Сработала сигнализация. Нырнула в автомобиль, не задавая вопросов. Понятно было, что при подчиненных подобные дела не обсуждают.

- Почему ты его уволил? - не удержалась от вопроса, когда Лукрецкий сдал назад, плавно выезжая с парковочного места.

- Он нарушил главное правило.

- Какое?

- Субординацию. Никто из членов стаи не имеет права тебя касаться.