Чужие руки заскользили по бедрам, собирая ткань юбки.

Опять? Он издевается?!

Не наигрался, скотина?!

Я со всей страстью ответила на поцелуй и втиснула руку между нами. Тоже заскользила рукой по ткани домашних штанов, поглаживая возбужденный член."

"- Влада, - простонал Лукрецкий и его движения стали более мягкими, в них появилась нежность и исчезла агрессия.

Оттянув ткань штанов, пробралась рукой внутрь и погладила мужское достоинство. Ласково так погладила, прежде чем сомкнуть пальцы и впиться в нежную кожу длинными и острыми ногтями.

- Отвали, - рявкнула, с наслаждением вонзая ногти в мужскую плоть. Отдавала себе полный отчет в собственных действиях, понимая, что не только раззадориваю, но и провоцирую. В этот момент мне было плевать на последствия, чувствовала себя победительницей и хозяйкой положения.

Чувствовала ровно одно мгновение.

- Отпусти, - невозмутимо приказал Лукрецкий. Слишком невозмутимо. Его пальцы больно сомкнулись на моем запястье, вынуждая отступить. - Видит Луна, я хотел по-хорошему, -произнес он. Все, что он сотворил со мной, он называет «по -хорошему»? Совсем осатанел? Ловко выкрутив мне руку, развернул и уложил грудью на коридорную тумбу. Ту, на которой вчера так опрометчиво оставила сумочку, - но раз тебе нравится искать себе оправдание, пусть так. Ты хотела насилия? Будет. Сравнишь заодно со вчерашним, -мужчина задрал мне юбку и ввел в меня пальца. Непроизвольно ойкнула от внезапного вторжения. - Но правда заключается в том, что ты течешь для меня, Влада, даже сейчас, -то, как пальцы легко скользили внутри меня, то, что чувствовала возбуждение, было самым паршивым. Я какая-то чокнутая мазахистка. Черт, мне никогда не нравилась грубость в отношениях между мужчиной и женщиной. Более того, я не приземлила таких отношений, считая их больными и обреченным. Никогда, даже в самом диком кошмаре, вообразить не могла, что подобное обращение будет возбуждать. А Лукрецкий меня возбуждал, хотела я это или нет.

Насилие оно разное бывает. Большинство мужчин не считают принуждение или секс с пьяной партнершей, которая не отдает отчета в своих действиях, за насилие. С самого детства меня окружали тихие, спокойные и уравновешенные мужчины. Мужчины, не способные применить к женщине насилие, чтобы она не натворила. И вот мне встретился Лукрецкий, своими действиями доказывая, что раньше мне просто везло.

Если с собственной совестью могла договориться, отступив от принципов, быть изнасилованной в худших традициях сексуальных маньяков мне не улыбалось.

- Пожалуйста, не надо! - умоляюще произнесла. Меня не на шутку напугали действия Лукрецкого. Вся бравада моментально выветривалась, уступая место разумной рациональности.