Марти — шустрая, умная, сноровистая, будто совсем не в мать: быстро поймет, как использовать это знание в свою пользу.

Нора с Лео всё чаще обсуждали свои дела на ферме. И я это тоже понимала: общая работа сближает. Теперь моя ревность смешивалась с расчётливостью — отдалять их от себя было нельзя."

"— Работы прибавилось. Наверное, через неделю или две начнём убирать последние поля, - сообщил Лео однажды во время очередного ужина.

— Я надеюсь через неделю сделать еще пять-шесть пар, - ответила я. – Вот тогда, Лео, нужно будет поехать в большой город и осмотреться. Нужен очень большой и богатый город!

— Тогда нам нужен Керинстон.

Город с портом, с огромными рынками, лавками, магазинами, - предложил он.

— Далеко до него? – поинтересовалась я.

— Пара дней пути. Но сосед не поедет туда.

— Значит, нужно ехать самим. Нора с Марти справятся с хозяйством, думаю.

— Конечно, справимся, Стэлла. Я могу взять детей с собой на работу. Марти присмотрит за братом, а между делом поможет мне. Поезжайте, и делайте что нужно, - уверенно ответила Нора.

Мы сейчас экономили на всём. Ели только то, что приносили Лео с Норой, и это в основном были овощи.

Когда появлялось мясо, переглядывались с подругой и заявляли, что его не хотим, а вот тушёных кабачков с овечьим сыром можем съесть даже две порции. И все мясо из сковороды перекочёвывало в тарелки Лео и детей.

Я заметила, как наш единственный мужчина похудел, заметила, что скулы стали еще острее. Нет, его это не просто не портило, а даже красило, хотя казалось: куда уж больше! Но он работал тяжело и много: кроме фермы оставались домашние дела и заготовка сена. Иногда он вечером пару часов косил. Потом они с Норой сгребали скошенное накануне и волокли это в сарай.

Когда я выходила и бралась за грабли, меня отправляли в дом, объясняя это тем, что моя работа важнее.

И мне стало страшно: вдруг я их подведу, не оправдаю надежд.

Глава 44

Поездку в Керинстон удалось осуществить через неделю. Лео должен был закончить с сеном. Да и фермер, у которого он трудился, настоял, чтобы он остался в самый разгар уборочной.

Всю эту неделю я чувствовала себя как ребенок перед Новым годом: ждала чуда. И когда, проехав почти двое суток, поздно вечером мы оказались в Керинстоне, навалилась усталость, смешанная со страхом.

— У меня есть ощущение, что ты чего-то боишься, Стэф, - прошептал Лео, как только мы накрыли покрывалом и улеглись на относительно свежее сено в углу конюшни на постоялом дворе.

Было темно, но я отчетливо слышала рокот волн, чувствовала запах моря в каких-то десятках метров от шумного, полного пьяных грузчиков и матросов заведении.

Когда мы с трудом уговорили хозяина постоялого двора пустить нас на постой, он за ночевку в конюшне взял столько же, сколько берут за койку.