Стефани осталась сидеть. Она испытывала странное чувство.

— Что-то вы недоговариваете.

Глаза Дэниелса хитро блеснули.

— Возможно, очень многое.

— Это наверняка касается библиотеки. Еще минуту назад вы говорили о ней столь бесцеремонно, а теперь мне кажется… Вы не оставите ее спрятанной, да?

— Это решать не мне. Тут главный кое-кто другой, и мы все знаем, кто это."

"Малоун слышал, как колокола Копенгагена пробили три. Как всегда, на Ходжбро Пладс было полным-полно людей. Закончив обедать, он, Пэм и Гари сидели за столиком летнего кафе. Они с Пэм только вчера прилетели из Египта, проведя всю субботу с Хранителями и проводив в последний путь Джорджа Хаддада.

Он подал знак официанту, чтобы тот принес счет.

Торвальдсен стоял в пятидесяти футах поодаль, наблюдая за тем, как идет восстановление книжного магазина Малоуна. Работы начались на прошлой неделе, еще до их возвращения. Теперь фасад четырехэтажного здания покрылся строительными лесами, а на них суетились рабочие.

— Я должен попрощаться с Хенриком, — сказал мальчик, выскочил из-за столика и стал пробираться через толпу.

— Грустно было прощаться с Джорджем в субботу, — сказала Пэм.

Хотя они почти не говорили о том, что произошло в библиотеке, Малоун знал, что в голове у нее теснится множество других мыслей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Я убила человека. Он был дрянью, настоящей сволочью, и все же… Я убила человека.

Малоун промолчал.

— Ты встал, — продолжала она, — повернулся к нему лицом, зная, что я нахожусь позади него. Ты знал, что я буду стрелять.

— Я не был в этом уверен. Но я знал, что ты что-нибудь сделаешь, а именно это мне и было нужно.

— Я никогда раньше не стреляла из пистолета. Отдавая его мне, Хаддад сказал, что нужно просто навести его нацель и спустить курок. Он тоже знал, что я сделаю это.

— Пэм, не стоит переживать из-за этого. Ты сделала то, что должна была сделать.

— Как поступал и ты все эти годы. — Она помолчала. — Я хочу кое-что сказать, но это непросто.

Малоун ждал.

— Я сожалею. Искренне сожалею обо всем. Я никогда не знала, через что тебе постоянно приходится проходить, думала, что все это мужское самолюбование, комплекс мачо и тому подобное. Я просто не понимала. А теперь понимаю. Я была не права. Относительно множества вещей.

— В этом ты не одинока. Я тоже сожалею обо всем, что не заладилось на протяжении всех этих лет.

Пэм воздела руки, как бы сдаваясь.

— Ладно, я думаю, на сегодняшний день довольно нам обоим переживаний.

Он протянул руку.

— Мир?

Она вложила пальцы в его ладонь.

— Мир.

Но вдруг она подалась вперед и легонько поцеловала его в губы. От неожиданности его обдало горячей волной.

— А это для чего?

— Не строй иллюзий.