Сидела на постели и чесала себя. Да чтоб их, волосы эти. Густые, гребень сломать можно. — Послушай, у вас тут есть послушница, княжна Остожская, Ксения. Знаешь такую?

— Знаю, Пресветлая Царевна. Её к постригу готовят.

— А когда постриг?

— Так сегодня. После обедни.

— А обедня когда?

— Скоро уже.

Дьявольщина, прости Господи. Стала усиленно чесать свою шевелюру. Иногда цепляла так, что было больно. Морщилась, но продолжала. Наконец, расчесала. Стала плести косу.

— Пресветлая Царевна. — Позвала меня монашка.

— Что?

— А за воротами монастыря вои оружные.

— И кто это такие?

— Говорят Государевы, а ещё эти из Корпуса. Много. Охрана твоя. Но им на территорию монастыря не можно. Ибо мужи они. Вот они и ждут там. Ещё со вчерашнего дня. Весь монастырь окружили. Никого не впускают и не выпускают.

Всё ясно. Пока я нахожусь здесь, значит монастырь автоматом становится режимным объектом. Его заблокировали со всех сторон. Как бы не додумались ещё монашек обыскивать. Тогда точно скандала не оберёшься.

— А один, боярин такой молодой, начал требовать от матушки игуменьи, чтобы его пустили в монастырь.

А матушка игуменья пригрозила ему своим посохом, что она его по роже бесстыжей, да по спине отходит. Ещё пригрозила Владыке обсказать всё, про святотатство непотребное.

Попросила её обрисовать этого боярина. Со слов девушки поняла, это Божен. Я усмехнулась.

— Не боярин это.

— А кто, Царевна Пресветлая? Как не боярин? На нём одёжка такая баская, конь красивый, сабля и сам он ликом пригожий. — Я взглянула неё. Девушка отчаянно покраснела. М-да, милая.

— Божен это. Палатин мой. Гвардеец. — Глядя на непонимающую мордашку девушки, пояснила.

 — Из моей ближней охраны. За меня головой отвечает.

В этот момент в горницу зашла игуменья. Взглянула недовольно на монашку. Та аж сжалась вся.

— Я сказала позвать меня, когда Царевна проснётся.

— Не серчай на неё, матушка игуменья. — Постаралась вступиться за бедолагу. — То я не позволила ей. Мне умыться нужно было, да одеться. У меня вопрос, матушка. В твоей обители есть послушница. Княжна Ксения Остожская. Так ведь?

— Так, Царевна.

— Её готовят к постригу.

— Истинно так.

— На каком основании?

Игуменья и монашка удивлённо на меня посмотрели.

— Как на каком? На то воля умершего родителя девицы Ксении Остожской есть.

Я закончила плести косу, завязав на конце красный бант. Полюбовалась им. Нормально. Взглянула на игуменью.

— Я хочу видеть её. Сейчас.

— Её готовят к постригу, Царевна. К таинству. Она невестой Христовой стать готовится.

— Невестой это хорошо. Вот мне её и увидеть надо. Таково пожелание Пресвятой Божьей Матери того, чьей невестой она готовится стать. — И матушка игуменья и монашка перекрестились.