С немного испортившимся настроением вернувшись за стол, Иммануил Викторович сел, отпил из глубокой чашки и едва не поперхнулся — чай был настолько свежезаваренным, что просто обжигал.

— Кгхм!

Настроение опустилось еще на градус.

— Что же, начнем по порядку. Причиной вчерашних увольнений — и Олега Петровича в том числе, была, цитирую: ""нелояльность нашей компании"". Ты конечно понимаешь, кто именно это сказал?

Супруга медленно кивнула.

— И уверяю тебя, никакого недоразумения или же ошибки — их нелояльность была вполне убедительно доказана. Что касается начальника.

Гм, бывшего начальника второго цеха и постигшего его несчастья, то Григорий Дмитриевич послал за врачом, едва увидев первые признаки удара. К сожалению, того не оказалось на месте — немного позже выяснилось, что он в этот день отбыл в Санкт-Петербург, пополнять аптечные запасы. Пока об этом узнали, пока прибыл медик из города — время было потеряно. Увы. Но это всего лишь трагическая случайность.

Подействовавшая на присутствующих подобно удару хлыста — Герт вспомнил, как он сам, время от времени скашивал глаза на кушетку, где дожидался врачебной помощи нач-два.

Тихий хрип, синюшный цвет лица, перекошенного на всю правую половину, тоненькая ниточка слюны из уголка губ, невнятные конвульсивные движения левой руки… И тихие слова главного инспектора о том, что компания не потерпит даже малейшей нелояльности. Очень убедительные, и чрезвычайно доходчивые — настолько, что буквально вплавлялись в память огненными письменами. Тем временем побледневшая половинка Иммануила Викторовича прижала ладонь ко рту, другой рукой налагая на себя крест.

— Что касается счетовода, то исчез он не после собрания, а до него — за четыре дня, если быть совсем точным.

Да и не пропал он вовсе…

Директор станкостроительного производства немного поколебался, решая, стоит ли раскрывать благоверной ТАКИЕ подробности, затем махнул рукой — его жена была большой умницей (в чем ему несказанно повезло!). К тому же хорошо понимала, что можно говорить подругам, а что нет, а посему заслуживала полной откровенности с его стороны. По данной конкретной теме, разумеется.

— За день до собрания пришел запрос касательно его личности, из столичной следственной части — по нему и отыскали.

Вот только к тому времени он был уже двое суток как мертв — полиция нашла его на частной квартире, повешенным.

— Ох!

— Также на его теле были следы насилия… Дурная и темная история, одним словом. Александр Яковлевич, как узнал обо всем этом, сильно негодовал, сказав, что не допустит, чтобы смерть его служащего осталась безнаказанной.

Герт внимательно взглянул, и подвел черту:

— Все, кто вчера был уволен, того заслуживали.