Вот-вот будет высочайшее повеление, и… Вы не рады?!

– Что вы, Сергей Юрьевич! Рад, и безмерно.

А сам в это время вспоминал, как ругался, пересчитывая нападавших, как раздумывал, куда удобнее отступать в случае чего, убитых дозорных… По совести, если кто и заслужил Георгиевское оружие, так это они – не отступили и держались до последнего патрона.

– Я вижу, вы еще не совсем здоровы. Продолжим наш разговор в другое время. Кстати, князь, одна баронесса очень настойчиво допытывалась у меня, куда же пропал ее недавний знакомый. Оставляю вас набираться сил.

Пришедший последним Григорий порадовал больше всех.

Его единственный друг в этой жизни… Он же и новости за прошедшее время пересказал. Контрабандисты сильно поутихли, и если вдруг показывались, то числом не менее двадцати, осторожничали – солдаты его взвода уж очень расстроились и теперь стреляли сразу на поражение, не разбираясь, кто перед ними – простой нарушитель-селянин или несун. Появились и новые хозяева на временно опустевших хуторах. Но! Хозяева новые, да привычки у них старые: наверняка сейчас спешно роют новые тайники, побольше да поглубже, или наводят мосты с сопредельной стороной. На том месте, откуда в него стреляли, ничего не нашли, кроме следов поспешного бегства – то ли двоих, а может, и троих человек.

– Да я смотрю, осунулся ты, Александр Яковлевич, эвон бледный какой! Икорки тебе надо, она для нутра полезная.

– Она еще и вкусная. Редкое сочетание, правда? Ладно. Мастер оружейный не приезжал?

– Да был пару раз, переживал сильно. Хочешь – извещу его?

– Было бы неплохо.

Греве примчался на следующий день, прямо с утра.

– Александр Яковлевич, если бы вы знали, как я рад видеть вас!

– Взаимно, Валентин Иванович, взаимно.

Признаюсь, о вас я вспоминал даже в больничной палате. Вы закончили?

Оружейник, торжествуя, извлек из своего портфеля бумажный сверток и положил его на чайный столик прямо перед заказчиком.

– Прошу!

Стараясь не спешить, Александр аккуратно развернул обертку. Взвесил на ладони, оттянул затвор, прицелился, поводил рукой из стороны в сторону.

«Наконец-то! Первый действительно хороший пистолет в этом мире! Будет. А я-то губу раскатал!»"

"– Валентин Иванович, не сочтите за труд самолично оформить мои замечания.

Первое. Переделать рукоять и слегка удлинить ее. Помните, я объяснял вам термин «эргономичная»? Второе. Форму затвора изменить таким вот образом…

Оружейник заметно скис, но продолжал слушать и записывать перечень будущих переделок, коих набралось весьма немало – правда, в основном мелких, так сказать, косметических.

– А в целом, конечно, все получилось, и очень даже неплохо. Вы уже проверили работу автоматики?

– Да. Легкий спуск, мягкая отдача.