По мраморной лестнице со второго (жилого) этажа к ним спускался… И опытный офицер Хромов, и немало послуживший и повидавший ефрейтор одновременно и неосознанно начали разглаживать несуществующие складки и морщинки на своей форме, что вообще-то полагалось делать только при виде действительно большого начальства. Начальника училища, генерал-лейтенанта Акимова Василия Петровича например. Приближавшийся же к ним офицер был в чине всего лишь корнета, но от него буквально разило властностью и уверенностью в себе. Подойдя ближе, офицер слегка повернул голову (у штабс-капитана в тот момент возникли ассоциации с корабельной башней главного калибра, выискивающей себе жертву по вкусу), что-то негромко проговорил и прошествовал далее. Первым в себя пришел Мережков, офицер хапнул впечатлений гораздо больше.

– Это… Ефрейтор, вы случайно не знаете, кто сейчас мимо нас прошел?

– Так точно, ваше благородие! Корнет князь Агренев!

– Да не может того быть! Неужели он? А не путаешь ничего?

– Никак нет, ваше благородие! Он мимо меня два часа назад прошел, сказал, собираться.

– Как же я его не узнал? Да уж. А ведь главный тихоня на своем курсе. Был. Вот что, ефрейтор, о случившемся молчать!

– Так точно!

– Не так громко. И… свободен на сегодня."

"Проходя мимо появившегося на вахте офицера-наставника, Александр не забыл проявить вежливость:

– Всего хорошего, господа.

Подойдя к кованым воротам с гербом ПВУ над ними, молодой человек встал, всматриваясь через решетку в незнакомый город.

«В Ленинграде когда-то был проездом. Вокзал наверняка стоит на том же месте, и Зимний дворец. Еще Адмиралтейство – и все, больше ничего и не помню. А, и этого за глаза хватит! Если что – спрошу у прохожих, язык не отвалится».

Подскочившие караульные истолковали заминку по– своему. Двое бросились открывать во всю ширь ворота, а третий подбежал поближе и, вытянувшись, как полагается, громко рявкнул:

– Поздравляю получением первого чина, ваше благородие! Разрешите принять поклажу?

– ?!

Очередная порция откровений-воспоминаний подоспела вовремя, не позволив оплошать. Чемодан можно было смело отдавать: доставят на вокзал в камеру краткого хранения и выдадут по предъявлении билета с офицерской книжкой.

«Какой продвинутый сервис, однако».

– Вольно, бери. – И напоследок, совсем тихо и сразу всем троим: – Спасибо.

Не успел отойти от ограды, как к офицеру кинулся неопрятно (и небогато) одетый человечек:

– Куда прикажете доставить, ваше благородие?

«Так это таксист? Извозчик то есть. На сто процентов – предок столичных водил-бомбил. Судя по напористости и наглости, конкретно тех, что пасутся рядом с аэропортами и вокзалами».

– Отвали!

– Э, виноват, ваше благородие, не расслышал.