Как освобожусь, так сразу.

— Конечно, — отвечаю, сам же не свожу взгляда от Алины. Слегка качнув головой, она идёт к двери.

Жду, когда дядя Тимур уедет. И как только внедорожник трогается с места, буквально бегу за Алинкой. Нахожу ее в раздевалке. Сидит на диване, обхватив голову руками. Шмыгает носом.

— Алин, — тихо зову ее, опускаясь на колени перед ней. Девчонка аж вздрагивает, резко вздергивает подбородок. Смотрит как на самого настоящего подонка. — Алин, прости. Я...

— Что ты? — поднимаясь на ноги, повышает она голос. Никогда такого себе не позволяла, но сейчас она не в себе. Зла, полная ненависти. — Что, черт возьми, ты? Зачем появился? Чего хочешь? Не боишься, что твои друзья будут над тобой смеяться, что ты за легкомысленной девчонкой бежишь? А, стоп, дай угадаю. Или скажешь им, что решил воспользоваться мной по полной программе? Да, Чернов?

— Нет, конечно. Алин, я просто тебя не узнал. Я... Черт! Как же я умудрился во второй раз вцепиться в одну и ту же девчонку и вот так вот тупо облажаться? — то ли вопрос задаю, то ли над собой смеюсь. — Ты меня, значит, изначально... Алин, почему не сказала, кто ты, а? Почему?

Взяв ее за подбородок, поднимаю, заставляю смотреть в глаза. У нее взгляд такой... Ненавидящий. Убивающий! Сердце на части разрывается.

— А зачем? И что теперь изменится? У нас сейчас есть только один выход и это держать язык за зубами. Потому что двадцатилетняя дружба наших родителей покатится к чертовой матери, Алекс. Папа не простит. Ни тебя, ни твоего отца. Весь мир он из-за меня перевернет. Если узнает, что ты издевался надо мной. Вышвырнул под ноги, растоптал и унизил. Так ещё и друзьям позволил того же со мной сделать. Скажи, в чем была моя вина? Разве трудно было мне поверить? Может, я когда-нибудь тебе врала и ты поэтому не стал даже меня слушать? Посчитал мои слова ложью...

— Я перепутал тебя с Миленой, — отпускаю ее, делаю шаг назад, замечая слезы на ее щеках. Я сейчас считаю себя ничтожеством, не больше. Не достойным даже ее слез. — Прости, Алин. Лох я, не отрицаю. Дай исправиться, а?

— Исправиться? — она издает нервный смешок, закрывает рот ладонью. Улыбается сквозь слезы. — Да я тебя ненавижу, Алекс. Ты мне всю жизнь испоганил. Такое не прощается. Никогда и ни в коем случае. Но будь уверен, мои родители ни о чем не узнают. И твои, надеюсь, тоже. Иначе... Ты сам понимаешь. Уходи.

— Я никуда не уйду, Алин.

— Тогда сиди тут, а я уйду!

— Алина, — взяв ее за руку, притягиваю к себе. — Прости. Хочешь, чтобы я перед всеми прощения попросил? Окей, я это сделаю. Сделаю все, не позволю никому...

— Лучше заткнись и отпусти меня! — кричит она, отталкивая меня от себя.