В жизни появилась манящая цель, но если получить пятнадцать лет за шпионаж, то подводные сокровища никогда его не дождутся…

«Четыреста двадцать восьмой» сжег шифрограмму и вытряхнул пепел в иллюминатор. К сожалению, избавиться от всех улик, свидетельствующих о разведывательном предназначении судна, не так просто: оно буквально нашпиговано специальным оборудованием и специфической аппаратурой. А ведь ему предложено избежать расшифровки и скандала…

Командир базы вздохнул. Придется с максимальной точностью выполнить указание Москвы. По внутренней связи он соединился с капитаном.

— Поднять колокол!

Тот замешкался.

— Мы еще не получили сигнала о возвращении…

— Поднять колокол! — жестко повторил «четыреста двадцать восьмой».

— Есть, — после секундной паузы сказал капитан. И тут же спросил: — Какова скорость подъема?

— Максимальная по техническим данным.

— Но декомпрессионный режим…

— У вас что-то со слухом? — командир повысил голос. — Я сказал: максимальная по техническим данным!

* * *Выходной шлюз располагался в нижней части колокола, три человека в нем не помещались, поэтому Еремеев остался ждать, пока отшлюзуются Кисляков и Ершов. Скафандр нельзя было надеть без посторонней помощи, так что он стоял в полном глубоководном снаряжении, расходовал ресурс системы жизнеобеспечения и сильно потел. Все это вызывало раздражение, хотя лейтенант понимал — грех жаловаться, в отечественном «СПРГ-3М»[27] вообще невозможно стоять на суше: тяжеленная стальная бочка свалит с ног любого богатыря. У них же были достаточно легкие и полностью автономные скафандры американского производства, последней суперсекретной модели, добытые неизвестным путем через нелегалов Службы внешней разведки. Но и этот новейший скафандр не имел внешних микрофонов, поэтому Еремеев не слышал душераздирающих звонков, вызывающих на связь с базой.

Дождавшись зеленой лампочки, лейтенант отдраил люк, спустился в мокрую камеру шлюза и впустил воду. Через несколько минут он плавно спланировал на дно, присоединяясь к товарищам. Три прожектора сошлись вплотную: переговорные устройства действовали в радиусе полутора метров.

— Пеленг взят. — Ершов рукой указал направление. — Не могу понять, в чем дело: сигнал двойной, как будто работают два радиомаяка.

— Разберемся, — сосредоточенно сказал Еремеев. — Кисляков остается со страховкой, а мы идем к объекту!

Прожектора разъединились. Один световой круг остался на месте, два медленно, будто нашаривая плохо видимую дорогу, двинулись вперед. Еремеев поймал радиопеленг: «пип-пип-пип, би-би-би, пип-би-пип-би-пип-би…» Как будто эхо. Или действительно два радиомаяка?

За уходящими тянулись прочные нейлоновые веревки, которые постепенно стравливал Кисляков.