Преследование затянулось, один человек убит, один ранен, куда-то пропал рябой недомерок, теперь и он может действовать только одной рукой. Зачем им нужны эти двое? Отомстить можно любым другим русским, причем без всякого риска… Не выполнено задание? Но Волк уехал в Москву, и неизвестно, вернется ли обратно, а если и вернется, то позабудет о подробностях этого дела… Если он, Бадыр, примет решение прекратить погоню, то никто его не осудит. Кроме… родственников Ибрагима, Алаудина и других убитых. Им ничего не объяснишь. Раз месть не исполнена, ты не мужчина, причины во внимание не принимаются.

Нет, на полпути дело бросать нельзя. Надо по — пробовать в последний раз!

Когда русаки перестали стрелять, Бадыр вскочил и заорал во всю глотку:

— Живо вперед! Не отпускать их далеко!

Он бросился первым, остальные устремились за ним. Сбежав в ложбинку, Бадыр несколько раз наступил на что-то упругое, но в азарте погони не обратил на это внимания. И совершенно напрасно. Потому что пятерых бегущих следом сотоварищей не мешало предупредить о разбуженных и разъяренных пресмыкающихся.

Сам Бадыр миновал опасное место и благополучно взобрался на следующий склон. Но когда Порченый мулла наступил на расплетающийся клубок, сразу две черно-серые пружины выметнулись из песка и ударили его по ногам. Он истошно закричал, но было поздно."

"Песок невинной с виду лощины зашевелился, тут и там высовывались плоские треугольные головы с горящими холодным дьявольским огнем глазами, зло били мощные хвосты, выталкивая на поверхность полутора-двухметровые мускулистые тела, наполненные ядом и ненавистью ко всему живому.

Почти круглая площадка между барханами зловеще преобразилась: из вскипающего песка, словно выдавливаемые из преисподней, появлялись раздувшие капюшоны кобры и отыскивающие цель для атаки гюрзы. Пятерка бадыровских боевиков замерла, окруженная со всех сторон самыми опасными и вдобавок крайне разъяренными змеями. Они не могли сделать ни шагу вперед или назад, но и стоять среди сплетающихся в кольца, змеящихся впритирку к тяжелым ботинкам, поднимающихся на хвосте, будто стремящихся заглянуть в глаза пресмыкающихся было выше человеческих сил. Их могло спасти только одно: медленное и плавное вознесение в небо, но Аллах не помогает отъявленным грешникам, лишь на словах чтящих Коран, да и груз многочисленных преступлений не позволял оторваться от грешной земли. Оставалось пользоваться привычными методами.

Окованные железом приклады размозжили несколько тварей, автоматные очереди попытались расчистить дорогу. Полетели в стороны куски бьющейся плоти и брызги черной крови, конвульсивно задергались тела убитых гадов.