Известный Епифан Ковтюх третий орден получил в 1926 году за взятие Армавира за восемь лет до награждения. Так что не Таш-Курган и Мазари-Шариф, а Броды и Замостье."

"К ордену недавно была введена льгота – бесплатный проезд в транспорте, вот и семейство стало подумывать о поездке в центр на следующий год. Миша-младший тоже собрался после окончания десятилетки пойти в военную школу, если военком будет не против и место в ней найдется. В последние годы на места в военных школах разнарядка приходила разная, могла быть только в инженерную школу или пехотную. А весть о том, что Егор теперь краснознаменец, должна была помочь тоже. Вдруг до приемной комиссии дойдут слухи о прежних подвигах Егора не на той стороне – а вот теперь получите, маловеры!

Машенька тоже училась, учился и Егор, потихоньку осваивающий программу седьмой группы. Кое-как справлялся, хотя с иностранными языками все было не здорово. Можно было выбрать не немецкий, а французский, но Анна записала французские слова русскими буквами и, попросив Егора прочесть их, поняла, что это будет не французский язык, а некая франко-донская смесь, причем французского там будет немного. Немецкий в Егоровом исполнении она оценила выше, но сам он думал по-другому и с тоской ожидал, как это ему придется сдавать.

Но пришлось планы немного свернуть. Летом тридцатого Егор снова стал «турком» и поучаствовал в новом походе в Афганистан. На сей раз цели были более скромные, и согласие афганской власти имелось.

Получивший власть после свержения Хабибуллы Мухаммед Надир-Шах был недоволен существованием на севере серьезных сил из числа бежавших из СССР лиц. В этой диаспоре власть принадлежала локайцам, то есть выходцам из Восточной Бухары. Это было племя, скажем так, воинственное и отвергавшее Советскую власть. И у него было знамя в лице Ибрагим-бека. Ведь на востоке харизматическая личность во главе – половина дела. И про это «Знамя» ходили слухи, что он не только ходит бесчинствовать за границу, но и хочет оттяпать север Афганистана и образовать свое королевство (назовем его так). Надир-шаху возможность этого не нравилась, и он много раз требовал от Ибрагима сдать оружие и жить мирно. Но Ибрагим утверждал, что он не желает воевать с Кабулом, он желает воевать известно с кем. Но Надир-шаха это не убеждало. Недовольны были многие другие местные, дескать, приезжие локайцы захватили лучшие земли, и то, и это, и вообще от них только беды. Так что ни верховная власть в Кабуле, ни местные не любили эмигрантов, а особенно вооруженных эмигрантов.

Тогда в САВО созрела мысль, и Москва с ней согласилась, что имеет смысл подорвать экономическую мощь бывших советских эмигрантов в Афганистане, пройдясь набегом по местам проживания, а других не трогая.