Так че, бакланить будем или дело решать?

– А не боитесь, что мы всей группировкой от вас даже головешек не оставим? Или думаешь, мы тут на прогулке по кабакам и девкам? – ирония Бурелома начала сдавать позиции перед закипающей в нем злостью.

– Ты мне тут туфту не парь, я те не лошара позорный! Сказал же, откупную давайте и валите!

– Ну, смотри, мое дело было предупредить, на себя пенять будете потом сами, – Бурелом развернулся и сделал вид, что собирается возвращаться к своей группе.

– Вот не знал, что вы для братвы все жмотить любите. Иди, давай, жлобяра, смотрю, понты колотить только мастаки! Могли для братков и отстегнуть кусок-другой от хабара.

Внезапно развернувшийся Бурелом одним большим прыжком оказался возле тощего Зуба. Пистолет его смотрел беспредельщику точно в лоб. Смотря в раскрывшиеся от недоумения глаза, Бурелом с сарказмом произнес:

– Хочешь, я тебе девять граммов от своего хабара отстегну прямо сейчас? Совершенно задаром! Сдачу потом можешь не возвращать."

"– Ты че, оборзел вконец, че ли, сявка? – в голосе Зуба сразу пропали нотки превосходства и послышалась неуверенность.

Но Бурелому этого было мало, он желал окончательно сломать волю зарвавшейся «шестерки». Теперь ему хотелось видеть во взгляде Зуба только страх перед возможной смертью. А в том, что бандита ожидает скорая смерть, Бурелом уже был уверен – он сам себя перестанет уважать, если даст зарвавшейся блатной шушере хоть толику надежды на спасение. При этом сам не забывал, что напарники Зуба могут в ответ начать стрелять, поэтому и прикрывался сейчас его телом. – Убери волыну, кореш, жить надоело, че ли?

– Заткнись, урод, и слушай! Если ты не знаешь моего пахана, Мефистофеля, значит ты сам баклан полный! От вас после стычки с нами даже воспоминаний может не остаться, не то что тел.

Поэтому советую тебе подумать хорошенько, на кого ты в данный момент наехать пытаешься. И советую очень быстро подумать над моим предложением, извиниться и пропустить нас. В придачу отдать нам за испорченное настроение всю вашу добычу. Тогда, может быть, Мефистофель и оставит вас в живых, в чем я очень сильно сомневаюсь. Усек? – Бурелом специально не отключал гарнитуру коммуникатора, чтобы остальным членам команды было хорошо слышно, о чем он разговаривает с беспредельщиком. Он был уверен, что Маркел уже занял выгодную позицию для прицельной стрельбы, а остальные рассредоточились за преградами.

– С-сышишь, братан, не юли, а? Я ж базарить пришел, а не воевать… – тон Зуба сменился на заискивающий. Но он еще пытался не потерять часть достоинства, поэтому до сих пор надеялся на откупную идущих мимо. – Мы ж много не просим. Так, чуть-чуть…

– Вот чуть-чуть и лови! – Бурелом окончательно вышел из себя.