Значит, мне во что бы то ни стало нужно отыскать необходимое!

* * *Как и говорила плетельщица, Фаранар вызвал меня к себе в тот же день, и я, несмотря на наши общие тайны, шла к нему с неувядающим воодушевлением, хоть и смущалась. А вдруг мне помогут или подскажут, где найти эту загадочную вещь?

Кабинет ректора встретил меня теплом, уютом и неизменным запахом хвои. А сам хозяин сидел за столом и что-то хмуро читал в книге.

– Добрый день, – поздоровалась я, присаживаясь на стул напротив стола.

– Добрый… – отложил документ ректор. – Можете ли вы мне рассказать, что вам сообщила плетельщица?

Ничто в поведении Фаранара не говорило, что он смущен или дезориентирован недавним случаем, когда упал в купальню своей студентки, а она в этот момент была прикрыта лишь пеной.

– Я… Она… – Я попыталась честно сообщить о кинжале, но произнести ничего не смогла.

– Вот ведь невозможная мегера! – вскричал глава академии, и я аж застыла, сидя с открытым ртом.

Никогда бы не подумала, что Фаранар такой вспыльчивый! Но в гневе он был совершенно неподражаем: глаза пылают, губы поджаты, сам вскочил, забегав по комнате взад-вперед.

Причем в его движениях чувствовались грация и сила совсем не старика. Даже хромота стала практически незаметной."

"– Сейчас такое неспокойное время, а она все печется о своих тайнах и узлах! Безобразие!

Я наконец смогла прикрыть рот, чтобы уже в следующий момент осторожно предположить:

– Но ведь это важная часть нашей подготовки… Может, так и надо.

– Может, – хмуро взглянул на меня глава академии. – Только ей все игры, а у меня в академии произошло убийство. Сейчас не до шарад, но разве владычице судеб это объяснишь? – И, резко выдохнув, Фаранар передразнил, стараясь подражать голосу плетельщицы: – Ниркор, ты параноик, а чему быть, того не миновать.

После чего, словно очнувшись, обратил внимание, что бушует при своей студентке, которой, в общем-то, совсем не обязательно знать его мнение о других преподавателях.

И совсем не важно, что студентка все это время умиляется, глядя на то, какой ее наставник лапочка.

– Ну, вы понимаете, Элаи, что все это только между нами?

Я лишь кивнула, не в силах сдержать улыбку. Одним секретом больше, одним меньше, какая разница.

– А теперь расскажите мне, как вы смогли сплести защиту, которую не пробил даже Русир?

* * *Следующие несколько дней я ходила словно в эйфории: планету мне все-таки вернули, целую и невредимую. То, что произошло на практике по деструкции, – настоящий сдвиг для меня, и я все еще не могла в это поверить.

Шар даже предложил это отметить и принес из одного из миров напиток, который назывался амброзией. Ох и напились мы тогда. Друг что-то рассказывал, но я не запомнила.