Какой?

ЦЕНЗОР. Да вот всё представляю себя на месте этого стражника, столько всего вспоминается, в каких только передрягах я не бывал, когда был рядовым агентом.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Ну-ка, ну-ка, подождите... (Глубоко задумывается.)

АВТОР. Войдите же вы в моё положение. Пока мы тут прохлаждаемся, день премьеры неумолимо надвигается. Если так пойдёт и дальше, нам придётся отменить спектакль.

ЦЕНЗОР. Парочка влюблённых обнимается прямо на улице.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Появляется стражник и видит их...

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. И что говорит? (Заглядывает в рукопись.)  “Эй, что вы тут делаете?” Они отстраняются друг от друга. Стражник подходит ближе... “Чуть ли не до самых гланд достал, а?” И идёт дальше.

АВТОР. Ну и что?

ЦЕНЗОР. Гмммм.

АВТОР. Что вас здесь смущает?

ЦЕНЗОР. Почему он не обратил на них должного внимания?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я не вижу логики в его поведении. Допустим, он делает обход своей территории и неожиданно натыкается на обнимающуюся парочку. Нормальный стражник, вспугнув влюблённых, прекратил бы это безобразие, или  притворился бы, что ничего не заметил. Но этот нет. Он сначала прикрикнул на них, а потом ушёл, как ни в чём не бывало. Как это может быть? Меня это совершенно не устраивает.

АВТОР. Ну почему вы смотрите на всё так прямолинейно?!

ЦЕНЗОР. Ну всё, хватит! Так как появление стражника продиктовано единственно вашим желанием просто посмешить публику и вставить реплику. - “Чуть ли не до самых гланд достал,” - я не могу это одобрить.

АВТОР. Да, я так написал.

ЦЕНЗОР. Ведёт себя этот Оогавара как полный идиот. Если они его никак не заинтересовали с точки зрения охраны общественного порядка, почему бы ему вообще не пройти мимо?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Вот вам моя позиция.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Нет, это никуда не годится.

АВТОР. Вы знаете, я никогда не встречал цензора, который вдавался бы в такие подробности.

ЦЕНЗОР. А я, представьте, из-за такой чепухи всю ночь не спал.

АВТОР. У нас в труппе есть такие же актёры как вы. Одни не могут произнести какие-то реплики, потому что они кажутся им нелогичными, другие не могут рассердится, потому что не видят этому причины.

ЦЕНЗОР. Нет, я не могу дать вам разрешение на постановку этой пьесы.

АВТОР. О, Боже мой! (Хватается за голову.)

ЦЕНЗОР. Это не пьеса, а бессмыслица какая-то.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Мне очень жаль.

АВТОР. Даже в кошмарном сне такое не приснится. Нет, это не цензура, а литературный диспут какой-то.

ЦЕНЗОР. Молодой человек?

АВТОР. Да?

ЦЕНЗОР. Вам так уж необходима эта реплика стражника. “Эй, что вы тут делаете?”

АВТОР. Да, конечно.

ЦЕНЗОР. Гмммммм.

АВТОР. Потому что по этой реплике парочка отстраняется друг от друга.

ЦЕНЗОР. О, понимаю, понимаю.

АВТОР. “Эй, что вы тут делаете...”, и они понимают, что уже не одни, и видят стражника.

ЦЕНЗОР. Ясно.

АВТОР.